Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Камо Грядеши

Роман польского классика Сенкевича посвящен временам правления римского императора Нерона. Нерон считал себя великим артистом и поэтом, и для вдохновения мечтал увидеть горящий Рим. После поджога императору надо было объясниться перед чернью и он обвинил во всем христиан — в те времена приверженцев отталкивающей обывателя секты. Затем начались публичные казни невинных христиан — на арене цирков, на крестах, которые верующие принимали с известным достоинством.

В романе раскрывается личность одного из придворных Нерона — магистра изящества — Петрония. Балансируя на грани доверия Нерона, он должен был льстить ему, восхваляя его таланты. Но как истинному ценителю прекрасного Петронию долго терпеть эту бездарность было не возможно, и патриций собирает на последний пир своих друзей и прилюдно  вскрывает себе вены, зачитывая обличающее письмо императору.

В качестве персонажей в романе фигурируют апостолы Петр и Павел. Павел — римский гражданин, не подвергался таким гонениям как еврей Петр. Петр представлен в виде мудреца призывающего к истинной христианской любви. Когда Петр почувствовал, что не может быть полезен своей пастве во время гонений, он решил покинуть Рим. По дороге из города ему повстречался Христос, которого Петр спросил: «Куда идешь, Господи?» (что звучит на латинском «Quo vadis», а на церковно-славянском «Камо Грядеши»). На что Иисус ответил, что идет в город, раз Петр покинул его. Петр незамедлительно разворачивается и идет в Рим чтобы принять мученическую смерть распятием вниз головой

Москва - Петушки

Поэма в жанре фантасмагория Венедикта Ерофеева — шедевр советского постмодерна. 

Главный герой — Венедикт Ерофеев — законченный алкоголик, держит свой путь в мифические Петушки — место где его ждет женщина и ребенок — рай на земле. Начинает он свой путь с Савеловского вокзала, двигаясь к Курскому.

это у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал

В процессе своих рассуждений Ерофеев проводит интересные исторические параллели.

Никто этого не знает, и никогда теперь не узнает. Не знаем же мы вот до сих пор: царь Борис убил царевича Димитрия или же наоборот?

Переход к современным реалиям.

О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов!

Отчужденность главного героя.

Все, о чем вы говорите, все, что повседневно вас занимает, — мне бесконечно посторонне. Да. А о том, что меня занимает, — об этом никогда и никому не скажу ни слова.

Позитивный настрой.

Нет, вот уж теперь — жить и жить! А жить совсем не скучно! Скучно было жить только Николаю Гоголю и царю Соломону. Если уж мы прожили тридцать лет, надо попробовать прожить еще тридцать, да, да. «Человек смертен» — таково мое мнение. Но уж если мы родились, ничего не поделаешь — надо немножко пожить… «Жизнь прекрасна» — таково мое мнение

Самопознание по-ерофеевски.

Collapse )

Человек, который убил Дон Кихота, 2016

В свое время начинающий режиссер (Адам Драйвер) в Испании снял фильм про Дон Кихота с непрофессиональными актерами. С тех пор прошло много лет, и режиссер снова посещает эти места, находит сапожника, который играл странствующего рыцаря. Но испанец вошел в роль, так что считает себя до сих пор Дон Кихотом. Режиссера же он признал за Санчо Пансу, и они вместе отправляются на встречу приключениям. В фильме также в роли графа, который забавляется глупостью Дон Кихота выступает русский водочный олигарх, на пиршестве которого, новый Панса случайно сбрасывает Дона с балкона, и тот помирает. Затем к нему подбегает девушка, игравшая в фильме Дульсинею, и Адам Драйвер уже признает ее за Пансу, а себя за Дон Кихота. Так начался очередной цикл, показывающий, что Дон Кихот вечен и живет в каждом из нас.

Кроме того, весь фильм был снят в Испании с красивыми пейзажами, средневековыми улочками и готическими соборами.

Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский

Роман испанского классика Мигеля де Сервантеса Сааведра «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», написанный в начале 17 века, представляет собой пародию на популярные в те времена рыцарские романы. Идальго — это сословие в Испании, обычно это означает принадлежность к не самой богатой знати. Идальго Алонсо Кихано начитавшись рыцарских романов, перестает дружить с головой и воображает себя странствующим рыцарем Дон Кихотом, берет с собой поселянина Санчо Пансо и отправляется на встречу приключениям. Во время странствий Дон Кихот видит все вещи такими, какими он желает их видеть. Например, постоялые дворы кажутся ему замками, а грязные поселянки принцессами:

Дотронувшись же до ее сорочки, сшитой из мешковины, он вообразил, что это дивный тончайший шелк. На руках у нее висели стеклянные четки, но ему почудилось, что это драгоценный восточный жемчуг. Волосы ее, отчасти напоминавшие конскую гриву, он уподобил нитям чистейшего арабского золота, коего блеск затмевает свет солнца. Пахло от нее, по всей вероятности, прокисшим салатом, а ему казалось, что от нее исходит неясное благоухание.
Collapse )

План Франклина

  

  

«.. Приблизительно в это время я замыслил смелый и трудный план достижения морального совершенства. Я желал жить, никогда не совершая никаких ошибок, победить все, к чему могли меня толкнуть естественные склонности, привычки или общество. Так как я знал или думал, что знаю — что хорошо и что плохо, то я не видел причины, почему бы мне всегда не следовать одному и не избегать другого. Но вскоре я обнаружил, что я поставил перед собой гораздо более сложную задачу, чем предполагал вначале. В то время как мое внимание было занято тем, как бы избежать одной ошибки, я часто неожиданно совершал другую; укоренившаяся привычка проявлялась, пользуясь моей невнимательностью; склонность оказывалась иногда сильнее разума. Наконец, я пришел к выводу, что простого разумного убеждения в том, что для нас самих лучше всего быть совершенно добродетельными, недостаточно, чтобы предохранить нас от промахов, и что прежде, чем мы добьемся от себя устойчивого, постоянно нравственного поведения, мы должны искоренить в себе вредные привычки. Для этой цели я выработал следующий метод.

В различных перечислениях моральных добродетелей, которые я встречал в прочитанных мною книгах, я находил большее или меньшее их число, так как различные писатели обозначали большее или меньшее количество идей одним и тем же именем. Например, воздержание некоторые сводили только к умеренности в еде и питье, другие же расширяли это понятие до ограничения всякого удовольствия, всякой склонности или страсти, телесной или духовной, даже честолюбия или скупости. Я решил для большей ясности стремиться скорее к большему количеству имен с меньшим количеством идей, связанных с каждым именем, чем к немногим именам с большим количеством определяемых каждым из них идей, и я обозначил тринадцатью именами все те добродетели, которые казались мне в то время необходимыми и желательными, связав с каждым именем краткое наставление, которое полностью выражало объем каждого понятия.

 
 

Вот названия этих добродетелей с соответствующими наставлениями:

 
 

1. Воздержание. — Есть не до пресыщения, пить не до опьянения.

 
 

2. Молчание. — Говорить только то, что может принести пользу мне или другому; избегать пустых разговоров.

 
 

3. Порядок. — Держать все свои вещи на их местах; для каждого занятия иметь свое время.

 
 

4. Решительность. — Решаться выполнять то, что должно сделать; неукоснительно выполнять то, что решено.

 
 

5. Бережливость. — Тратить деньги только на то, что приносит благо мне или другим, то есть ничего не расточать.

 
 

6. Трудолюбие. — Не терять времени попусту; быть всегда занятым чем-либо полезным; отказываться от всех ненужных действий.

 
 

7. Искренность. — Не причинять вредного обмана, иметь чистые и справедливые мысли; в разговоре также придерживаться этого правила.

 
 

8. Справедливость. — Не причинять никому вреда; не совершать несправедливостей и не опускать добрых дел, которые входят в число твоих обязанностей.

 
 

9. Умеренность. — Избегать крайностей; сдерживать, насколько ты считаешь это уместным, чувство обиды от несправедливостей.

 
 

10. Чистота. — Не допускать телесной нечистоты; соблюдать опрятность в одежде и в жилище.

 
 

11. Спокойствие. — Не волноваться по пустякам и по поводу обычных или неизбежных случаев.

 
 

12. Целомудрие. — .......................

 
 

13. Скромность. — Подражать Иисусу и Сократу.

 
 

Я хотел выработать навык во всех этих добродетелях; с этой целью я решил не разбрасываться в погоне за всеми сразу, но в течение определенного времени сосредоточивать внимание только на одной добродетели; когда же я ею овладею, переходить к другой и так далее, пока, наконец, не приобрету все тринадцать. А так как одни из них облегчают приобретение других, то я расположил все добродетели в том порядке, в каком они перечислены выше. На первом месте я поставил воздержание, так как оно способствует приобретению хладнокровия и ясности мысли, необходимых там, где требуется непрестанная бдительность и охрана от упорной притягательной силы старых навыков и постоянных соблазнов. Приобретение и укоренение этого навыка облегчит молчание. Я стремился, совершенствуясь в добродетелях, одновременно приобретать знания и, считая, что в беседе полезнее слушать других, чем говорить самому, жаждал изжить в себе привычку к пустословию, каламбурам и остротам, которая делала меня всегда желанным гостем в обществе бездельников. Поэтому молчание я поставил на второе место. Я надеялся, что приобретение этого и следующего навыка — порядка позволит мне выделить больше времени как для осуществления моего проекта самоусовершенствования, так и для моих занятий. Навык решительности будет поддерживать меня в стремлении приобрести все дальнейшие добродетели; бережливость и трудолюбие освободят меня от долгов и обеспечат мне богатство и независимость, что в свою очередь облегчит приобретение навыков искренности, справедливости и т.д. и т.п. Сознавая в соответствии с советом Пифагора, высказанным в его замечательных стихах, необходимость ежедневного самоконтроля, я придумал следующий метод для его осуществления. Я завел книжечку, в которой выделил для каждой добродетели по странице. Каждую страницу я разлиновал красными чернилами так, что получилось семь столбиков по числу дней недели; каждый столбик отмечался начальными буквами соответствующего дня недели. Затем я провел тринадцать горизонтальных линий и обозначил начало каждой строки первыми буквами названия одной из добродетелей. Таким образом, на каждой строке в соответствующем столбике я мог по надлежащей проверке отмечать маленькой черной точкой каждый случай нарушения соответствующей добродетели в течение того дня.

Я решил уделять в течение недели строгое внимание приобретению каждого из этих навыков в указанной последовательности. Таким образом, в первую неделю моя главная забота состояла в том, чтобы избегать самого малого нарушения воздержания; другие же добродетели оставлялись на волю случая, я только отмечал каждый вечер промахи, сделанные в течение дня. Если на протяжении первой недели мне удавалось сохранить первую строку, отмеченную буквой В., чистой от точек, я заключал, что навык в этой добродетели настолько укрепился, а противоположный навык настолько ослаблен, что я могу отважиться расширить свое внимание и включить в его сферу вторую добродетель, чтобы в течение следующей недели держать свободными от точек обе строчки. Продолжая так вплоть до последней добродетели, я мог проделать полный курс в течение тринадцати недель, а за год пройти четыре таких курса. Я решил поступать подобно человеку, который, желая выполоть свой огород, не пытается сразу уничтожить всю сорную траву, что превосходило бы его возможности и силы, а трудится одновременно только на одной грядке и переходит ко второй лишь после того, как очистит первую. Так и я надеялся, что, постепенно очищая от точек строки своей книжечки, увижу на ее страницах свои успехи в приобретении добродетелей и, наконец, по прошествии нескольких курсов буду иметь счастье увидеть после тринадцатинедельного ежедневного испытания чистую книгу. ...»